Линейное письмо А

Как расшифровали соседа

Сначала о том, что получилось, — потому что этот сюжет объясняет, почему не получилось с линейным А.

Линейное письмо Б использовалось в микенской Греции. Оно происходит от линейного А и частично использует те же знаки.

В 1952 году его дешифровал Майкл Вентрис — архитектор, занимавшийся этим вне профессиональной науки, при участии филолога Джона Чедвика.

Результат оказался неожиданным для всех, включая самого Вентриса, который поначалу предполагал иное: письмо записывает греческий язык в архаичной форме.

То есть греческая письменная традиция оказалась на несколько столетий древнее, чем считалось.

Почему А не поддаётся

Дешифровка Б дала ключ к знакам. Системы родственны, и значительную часть знаков линейного А можно озвучить.

И вот здесь всё останавливается.

Прочитанное не складывается в осмысленный текст ни на одном известном языке.

Отсюда вывод, к которому пришли: линейное А записывает язык, которого мы не знаем. Условно его называют минойским. Он не отождествлён ни с одной известной группой.

Положение то же, что с этрусским, разобранным в соседней статье, только хуже: там хотя бы известны значения двух-трёх сотен слов, потому что корпус больше и контекст богаче.

Что мешает

Три обстоятельства, и они складываются в тупик.

Нет билингвы. Текста на двух языках, один из которых известен, не найдено. Египетский был прочитан по Розеттскому камню; здесь Розеттского камня нет.

Нет родственников. Язык не отождествлён; сопоставлять не с чем.

Плохой корпус. Корпус невелик и состоит преимущественно из коротких хозяйственных записей: перечни, количества, знаки товаров.

Последнее заслуживает пояснения, потому что кажется несущественным, а является решающим.

Хозяйственная табличка устроена так: знак товара, число, знак товара, число. Из такого текста невозможно извлечь грамматику: в нём почти нет глаголов, нет синтаксиса, нет связной речи.

Даже если бы вы понимали язык, вы узнали бы из этих табличек, сколько было масла и шерсти, и больше ничего.

Что всё-таки понятно

Кое-что читается и без понимания языка.

Часть знаков — идеограммы, обозначающие товары и единицы измерения. Они читаются по значению: рисунок сосуда означает сосуд независимо от того, как он назывался.

Плюс числа.

Поэтому известен общий характер документов: это учётные записи. Известно, что учитывали. Неизвестно, кто, для кого и на каком языке.

Довольно точная метафора всего сюжета: мы видим бухгалтерию цивилизации и не знаем ни одного её слова.

Про сообщения о дешифровке

Сообщения о «полной дешифровке линейного А» появлялись неоднократно и не были приняты специалистами.

Признак, по которому такие работы опознаются, тот же, что назван в статье об этрусках: они предлагают чтение, работающее на отобранных надписях, и не проверяются на всём корпусе.

Настоящая дешифровка проверяема. Вентрис проверил свою: он предсказал, что определённые таблички должны содержать определённые греческие слова, — и проверка на новом, ещё не читанном материале подтвердила предсказание.

Это и есть отличие дешифровки от подбора созвучий. Дешифровка предсказывает.

Почему это вряд ли решится

Печальный, но честный вывод.

Для дешифровки неизвестного языка нужно одно из двух: билингва или родственный язык.

Билингва может найтись — Крит копают, и таблички появляются.

Родственный язык найтись не может: минойский вымер, не оставив потомков, и единственный шанс — обнаружить, что он родствен чему-то уже известному. Такие отождествления предлагались (семитские, анатолийские) и признания не получили.

Так что линейное А, вероятно, останется в положении, в котором находится: знаки читаются, смысл недоступен, и упирается всё не в наше усердие, а в то, что носители умерли три с половиной тысячи лет назад, не оставив словаря.