Приметы лётчиков и космонавтов

Свод, у которого есть история

Все остальные своды в этом разделе приходится реконструировать: записи поздние, происхождение неизвестно, датировки приблизительны.

С космонавтикой иначе. Её традиции сложились во второй половине XX века, на глазах у участников, и зафиксированы в воспоминаниях.

Это редкая возможность — посмотреть, как своды образуются, а не только чем они кончаются.

Что в нём есть

Набор известен и соблюдается.

Остановка автобуса по дороге на стартовую площадку. Связывается с эпизодом перед полётом Гагарина.

Роспись на двери гостиничного номера, в котором экипаж провёл ночь перед стартом.

«Белое солнце пустыни» — просмотр фильма накануне. Фильм вышел в 1970 году, значит, обычай не старше; сама эта датировка полезна тем, что показывает: свод пополнялся уже после Гагарина.

Посидеть на дорожку перед выходом — прямо унаследовано из общерусского дорожного обряда, разобранного в отдельной статье.

Не говорить «последний» — из авиации, разобрано в статье о приметах водителей.

Не фотографироваться перед вылетом — из того же круга.

Как складывается традиция

На этом материале виден механизм, обычно скрытый.

Шаг первый: случайность. Произошло нечто, а полёт прошёл успешно.

Шаг второй: повторение. Следующий экипаж повторяет — не из веры, а потому, что «так было в тот раз».

Шаг третий: обязательность. Через несколько повторений пропуск действия начинает восприниматься как нарушение. Не повторить теперь означает выделиться.

Шаг четвёртый: объяснение. Появляется рассказ о том, почему так надо.

Ровно эти четыре шага проходит любой обряд, и обычно мы застаём его на четвёртом, когда первые три забыты. Здесь их видно.

Оговорка: часть привязок к конкретным эпизодам приводится в воспоминаниях и в популярных изложениях, и не все они документально подтверждены. Это нормально для устной традиции — даже такой молодой.

Зачем это нужно

Проверим свод против правила, проверенного в этом разделе уже пять раз: ритуалов тем больше, чем шире разрыв между усилием и результатом.

Космонавт перед стартом контролирует всё, что можно было проконтролировать, и уже проконтролировал. Годы подготовки, тренажёры, отработка нештатных ситуаций, медицина.

А дальше — ракета, погода, расчёт, десятки тысяч деталей и работа тысяч людей, которых он не знает лично.

Разрыв между усилием и исходом здесь, вероятно, максимальный из всех профессий, разобранных в разделе. И свод соответствует: он плотный, обязательный и соблюдается людьми с инженерным образованием.

Последнее стоит подчеркнуть, потому что оно опровергает удобную схему. Ритуалы соблюдают не потому, что не знают физики. Их соблюдают те, кто знает физику лучше всех, — и знает поэтому, сколько всего может отказать.

Что ритуал делает

То же, что у спортсменов, разобранных отдельно, и механизм тот же.

Занимает время перед стартом — самое тяжёлое время, когда работа кончилась, а полёт не начался.

Даёт последовательность, полностью управляемую, в день, где не управляется ничего.

Связывает с теми, кто летал раньше. Это, пожалуй, главное и специфическое. Экипаж делает то же, что делали все до него, — и оказывается частью ряда, а не одиночкой, севшим на ракету.

Последняя функция объясняет, почему свод соблюдается коллективно и почему его нарушение воспринимается серьёзно. Он не про удачу. Он про принадлежность — ровно как театральный свод, разобранный отдельно.

Слово «крайний»

Одну деталь стоит вынести отдельно, потому что она вышла далеко за пределы профессии.

Замена «последнего» на «крайний» — механизм, тождественный охотничьему табу на имя медведя, разобранному в соседней статье. Не называй то, чего боишься.

Между «косолапым» и «крайним рейсом» лежат тысячелетия и ноль разницы в устройстве.

Разница только в том, что происхождение первого приходится реконструировать по косвенным данным, а второе произошло на памяти живущих — и всё равно первоисточник назвать нельзя.