Кого встретить к удаче: приметы о встречах в пути

Список, который выглядит произвольным

Кого встретить плохо: женщину с пустыми вёдрами, священника, монаха, зайца, человека с пустыми руками.

Кого хорошо: человека с полным возом, с полными вёдрами, с ношей.

Первое впечатление — набор случайностей, к тому же обидный для перечисленных.

Но список не случаен. В нём работает один признак, и он не про людей.

Пустое и полное

Русская бытовая обрядность построена на противопоставлении пустого и полного, и оно проходит через весь свод, разобранный в этом разделе.

Пустое ведро на дороге — к неудаче. Пустая бутылка на столе — к безденежью. Пустой кошелёк в подарок — нельзя, кладут монету. Пустую посуду не дарят. Пустой стол — плохо, на столе всегда что-то лежит.

Полное — благо, пустое — угроза. Правило простое до примитивности и потому всеобъемлющее.

Теперь список встречных перечитывается сам собой. Дело не в женщине и не в вёдрах: встреченная пустота — дурной знак, а встреченная полнота — добрый. Человек с ношей несёт полное, человек с порожней тарой несёт пустое.

Тот, кто выходит из дома в начале дела, читает первый увиденный предмет как образец того, чем дело кончится. Пустое ведро — образец пустого результата.

Логика внутренне последовательна. Проверяемости в ней нет никакой, но произвольности тоже нет.

Про женщину с вёдрами

Здесь нужно сказать прямо, потому что примету часто пересказывают в оскорбительном виде — как будто дело в том, что встречена женщина.

Дело не в этом. В приметах о встречах женщина фигурирует потому, что за водой ходили женщины: ношение воды было женской работой, а колодец — местом, где её встречали.

Пустые вёдра означали, что она идёт к колодцу, полные — что от него. То есть примета различает не пол встречного, а направление хозяйственного движения.

Позднейшие пересказы это направление потеряли и оставили только пол, отчего примета приобрела смысл, которого у неё не было.

Это частый способ порчи фольклора при пересказе: деталь, объясняющая правило, отпадает, а правило остаётся и начинает значить другое. Точно так же превратилась в «мужегонов» примета о разросшихся комнатных растениях, и точно так же вывернулся наизнанку неразменный рубль.

Про священника

Примета неудобная, и потому её обычно обходят. Разберём.

Встретить священника или монаха в начале пути считалось дурным знаком. Зафиксировано в сборниках XIX века; церковь отмечала это как суеверие и с ним боролась.

Объяснений предлагалось несколько.

Через похороны. Священника чаще всего видели при обряде, а обряд, который запоминался, — погребальный. Встреча вызывала ассоциацию со смертью.

Через двоеверие. Дохристианские представления и церковные сосуществовали, и часть народной обрядности относилась к духовенству настороженно. Эта версия разобрана подробнее в статье о двоеверии.

Через редкость. Всё необычное в начале пути читалось как знак, а встреченный священник в будний день был событием.

Ни одна не подтверждена документально, и выбирать между ними следует воздержаться. Что можно сказать твёрдо — примета существовала и церковью не одобрялась.

Похоронная процессия

Единственная примета свода, где толкования прямо противоречат друг другу от местности к местности.

Где-то встреча с похоронами — дурной знак и повод вернуться. Где-то, наоборот, добрый: покойник «забирает» беду, и дальше дорога чиста.

Противоречие показательно. Оно означает, что общего правила не было, а был общий повод для толкования: событие сильное, необычное, требующее прочтения. Как его прочесть, каждая традиция решала сама.

Это ровно тот случай, который разобран в статье о противоречиях примет разных стран. Разница толкований при одном событии доказывает, что толкование не выведено из наблюдения.

Что делали, если встретили

Как всегда в русском своде, у дурного знака есть обряд отмены, и он тот же, что во всех дорожных приметах.

Вернуться и выйти заново. Посмотреться в зеркало. Плюнуть через левое плечо. Пропустить кого-нибудь вперёд.

Обряды отмены разобраны в статьях о возвращении с полдороги и о плевке через левое плечо; здесь важно другое.

Их наличие говорит о том, как свод понимался изнутри. Приметы не были приговором. Они были сигналом, на который полагалось ответить процедурой. Человек, вышедший из дома и встретивший пустые вёдра, не отменял поездку — он совершал действие и шёл дальше.

Это стоит держать в голове, оценивая, насколько «суеверными» были люди, оставившие нам этот свод. Система, где на каждый дурной знак есть отмена, — это не система страха. Это система управления тревогой, и устроена она разумнее, чем кажется.