Приметы про домового

Персонаж с кодексом

В русском бытовом своде почти нет действующих лиц. Есть предметы, дни, части тела, границы — но некого, с кем следовало бы выстраивать отношения.

Домовой — исключение, и потому свод вокруг него устроен иначе всех прочих. Это не список запретов, а кодекс обращения: чем кормить, где селить, как перевозить, за что он сердится и как мириться.

Правила

Кормить. Молоко, каша, хлеб, оставленные за печью или под печью. Это самая устойчивая часть.

Не ругаться в доме. Домовой не терпит брани и шума; в наказание прячет вещи и шумит сам.

Здороваться. Входя в новый дом, полагалось поприветствовать хозяина и попросить пустить.

Перевозить при переезде. Разобрано в статье о приметах при переезде: домового звали с собой и перевозили в венике, в лапте, в горшке с углями. Оставить его считалось скверно и для него, и для новых жильцов, и для уезжающих.

Не оставлять нож на столе на ночь. Из общего вечернего свода, но здесь с адресатом: чтобы не поранился хозяин.

Не называть по имени. Говорили «хозяин», «дедушка», «сам». Это то же табуирование, что заставило заменить имя медведя, — разобрано в статье о приметах охотника.

Что ему приписывали

Список действий домового любопытен тем, что почти каждый пункт имеет прозаический источник.

Шумит ночью. Деревянный сруб остывает вечером и издаёт звуки — древесина сжимается, соединения работают. Печь, остывая, потрескивает. В подполе живут мыши, разобранные в отдельной статье.

Прячет вещи. Комментировать нечего: вещи теряются в любом доме.

Заплетает гривы лошадям. Колтуны в гриве образуются сами, особенно у лошадей на выпасе.

Наваливается на спящего. А вот это отдельный и самый интересный случай.

Ночное придавливание

Ощущение, будто кто-то навалился на грудь, при полной невозможности пошевелиться и крикнуть, — переживание настолько яркое, что рассказы о нём совпадают в деталях у людей, ничего друг о друге не знающих.

Это описанное явление, известное как сонный паралич.

Устройство его следующее. Во время быстрой фазы сна мышцы тела расслаблены — это нормальный защитный механизм, не дающий человеку двигаться вслед за сновидением. Иногда сознание просыпается раньше, чем возвращается мышечный тонус. Человек в этом состоянии осознаёт комнату, но не может шевельнуться.

Состояние регулярно сопровождается ощущением чужого присутствия и давления на грудь.

Отсюда следует важное. Люди, рассказывавшие, что домовой наваливался ночью, не выдумывали. Они точно описывали то, что с ними произошло, — и назвали это именем, которое было у них под рукой.

В других традициях это же переживание получило другие имена, и рассказы о них похожи до неразличимости. Явление одно, объяснения местные — ровно тот случай, который разобран в статье о приметах народов России.

Зачем он был нужен

Реконструкция происхождения домового как духа предка-основателя распространена среди этнографов, но опирается на косвенные данные, и предлагать её как установленное не следует.

Что можно сказать надёжнее, так это про функцию.

Домовой давал имя тому, что в доме происходит само: шуму, пропажам, ощущению присутствия, переменам.

И — важнее — он давал форму правилам обращения с домом. «Домовой не любит беспорядка» звучит как поверье; на деле это способ сказать «в доме должен быть порядок» так, чтобы соблюдалось.

Тот же приём разобран в статьях о ноже («злым будешь» вместо «порежешься») и о хлебе. Правило, оформленное как отношения с кем-то, соблюдается лучше правила, оформленного как совет.

Что осталось

Домовой пережил почти весь свод, в котором жил, и держится в трёх формах.

Как шутка. «Домовой утащил» — говорят о пропавшей вещи, не веря ни во что.

Как обряд переезда. Веник, перевозимый в новую квартиру, — самый живучий элемент; его соблюдают люди, которые не назовут ни одной другой приметы.

Как имя для ночного переживания. Реже, но встречается.

Из всех персонажей русской низшей мифологии — а их было много — до XXI века дошёл, по существу, он один. Причина, вероятно, та же, что у булавки от сглаза, разобранной отдельно: он ничего не требует. Не нужно обряда, не нужно платы, не нужно веры. Достаточно поставить блюдце и не ругаться в доме.

Дешёвые ритуалы выживают. Этот вывод в разделе повторяется столько раз, что его пора считать законом.