Приметы про первый зуб и первый шаг

Почему рубежей так много

Русская детская обрядность отмечает почти каждый шаг первого года: первый зуб, первый шаг, первое слово, первая стрижка, сорок дней, год.

Плотность необычная. Взрослая жизнь такого не знает — между свадьбой и смертью обрядовых рубежей почти нет.

Причина, по-видимому, прямая, и она не про магию.

Детская смертность в России XIX века была очень высокой: значительная часть рождённых не доживала до пяти лет. Это не оценка, а зафиксированный демографический факт.

В таком мире каждый достигнутый рубеж — событие. Прорезался зуб, пошёл, заговорил — значит, жив, значит, растёт, значит, шанс вырос. Обряд отмечает не будущее, а состоявшееся.

Отсюда и плотность. Обрядность сгущается там, где велика неопределённость, — та же закономерность, что описана в статье о профессиональных сводах, только цена здесь другая.

Первый зуб

Обычай: первому заметившему зуб полагается подарок, чаще серебряная ложка.

Дожил до наших дней почти без изменений, потеряв всякое обрядовое содержание. Серебряную ложку «на зубок» дарят и сегодня, обычно не зная, чему она соответствует.

Выпавший молочный зуб не выбрасывали: бросали за печь или прятали, произнося формулу с обращением к мыши — просьбу дать взамен крепкий зуб.

Обращение к мыши известно во многих европейских традициях. Объясняют обычно крепостью зубов грызуна; документально это не прослежено, и лучше сказать прямо: происхождение неизвестно.

Зуб, заметим, попадает в тот же круг, что волосы и ногти, разобранный в статье о стрижке: отделяемая часть тела, которую нельзя оставлять где попало. Логика ровно та же, и это лишний довод в пользу того, что круг существовал как система, а не как набор отдельных суеверий.

Первый шаг

Здесь самый любопытный обряд свода: разрезание пут.

Когда ребёнок начинал ходить, между его ног по полу проводили ножом — символически разрезая невидимые путы, которые якобы мешают ходить.

Толкование приводится в этнографической литературе, но следует помнить, что оно представляет собой реконструкцию: обряд зафиксирован, объяснение восстановлено.

Что заслуживает внимания — это форма обряда. Нож, движение, разрезание несуществующего. Тот же приём, что во множестве заговоров: действие совершается над невидимым, чтобы получить видимый результат.

Обряд относится к разряду «помогающих», а не «запрещающих», и в русском своде таких меньшинство. Большинство примет говорят «нельзя»; этот говорит «сделай».

Первая стрижка

Разобрана подробно в статье о приметах про стрижку волос; здесь достаточно напомнить главное.

Ребёнка не стригли до года. Первая стрижка была обрядом — постриги, зафиксированным в древнерусских источниках и отмечавшим возрастной переход.

Из всего свода этот пункт держится сегодня крепче остальных, обычно с объяснением про будущую густоту волос. Объяснение неверно: количество волосяных фолликулов закладывается внутриутробно и от бритья не меняется.

Что стоит взять

Обычно в статьях этого раздела приходится говорить, чего делать не надо. Детская обрядность — редкий случай, где есть что взять, и стоит сказать это прямо.

Обряды первого года безвредны. Ложка, спрятанный зуб, отмеченный первый шаг не стоят ничего и не мешают ничему.

При этом они делают нечто полезное, и оно не мистическое. Они отмечают время. Первый год ребёнка сливается в сплошную усталость; рубежи, оформленные обрядом, превращают его в последовательность событий, которые запоминаются.

Это, в сущности, единственная функция, которая у обряда осталась, — и она никуда не делась вместе с детской смертностью.

Граница, за которой начинается вред, проходит там же, где в статье о приметах для беременных: пока обряд что-то отмечает, он безобиден; как только он начинает что-то запрещать — не показывать врачу, не покупать заранее, не называть по имени до крещения при необходимости оформления документов, — цена появляется, и платит её ребёнок.