Дела о колдовстве в России

Что судили

Ключевое различие, определяющее всю картину.

Основным составом на практике было причинение вреда: наведение болезни, порча скота, порча на свадьбе, отравление в сочетании с заговором.

Дела чаще возбуждались по заявлению потерпевшего.

То есть предметом разбирательства был ущерб, а не отступничество от веры.

Это отличает русскую картину от западноевропейской, где основанием служил договор с дьяволом как таковой. Разбор различий — в отдельной статье.

Нормы

Соборное уложение 1649 года содержало нормы, относящиеся к чародейству.

Артикул воинский 1715 года предусматривал строгие наказания за чернокнижие и за обращение к дьяволу.

Второе — уже петровское законодательство, заимствующее западные формулировки.

Тетрадь как улика

Хранение записанного заговорного текста служило самостоятельным основанием для разбирательства.

И вот обстоятельство, за которое исследователи должны быть благодарны следствию:

Изъятые тетради приобщались к делу, благодаря чему ряд текстов XVII–XVIII веков дошёл до нас.

Прочтите это ещё раз.

Древнейшие русские заговорные тексты сохранились потому, что были уликами.

Их изъяли, подшили к делу, дело сдали в архив — и оно пролежало три столетия. Всё, что не изымали, погибло вместе с бумагой.

Это, между прочим, объясняет и состав раннего корпуса: в нём преобладают тексты, за которые преследовали, — любовные и вредоносные.

Кликуши

Кликушество нередко служило поводом: припадочная называла имя, и названному предъявлялось обвинение.

Указы XVIII века требовали проверять такие обвинения и предусматривали ответственность за ложные.

Разобрано отдельно; здесь важна вторая часть.

Появление требования проверять и ответственности за ложные обвинения означает, что власть увидела в механизме способ сводить счёты — и попыталась его ограничить.

Кто попадал под обвинение

Обвиняемыми выступали как женщины, так и мужчины; в ряде периодов мужчины составляли значительную долю.

Это существенное отличие от западной картины, где преобладание женщин было подавляющим.

Причина, вероятно, в самом составе: судили за вредоносное действие, а знахарями и колдунами в русской деревне были и те и другие.

Про признания

Достоверность признаний, полученных под пыткой или под её угрозой, не установлена.

Это стоит сказать так же прямо, как в статье о Жиле де Рэ: признание, полученное под угрозой боли, сообщает только о желании избежать боли.

Что менялось

С середины XVIII века характер дел меняется: обвинения всё чаще рассматриваются как суеверие, а не как реальное преступление, и наказания смягчаются.

Поворот принципиальный.

Пока власть верит в порчу, она судит за порчу. Как только перестаёт верить, предметом становится обман: не «навёл болезнь», а «выманил деньги, обещая навести».

Тот же переход, что описан в современной части — в статье о привороте и отвороте, где предметом рассмотрения оказывается мошенничество.

Чего мы не знаем

Общее число дел и осуждённых: сводных подсчётов по всем периодам не производилось, сохранность материалов неравномерна.

Осторожность обязательна: цифры, встречающиеся в популярных изложениях, обычно получены умножением известного на предполагаемое.