Почему в России не было массовой охоты на ведьм

Сначала — чего не было

Утверждение, которое надо отвергнуть в первую очередь: что преследований не было вовсе.

Они были. В России XVI–XVII веков велись дела по обвинениям в колдовстве и порче; часть их закончилась казнями. Материалы сохранились и публиковались.

Отрицать это — значит противоречить документам.

И чего действительно не было

При этом масштаб несопоставим.

В Западной Европе в период примерно XV–XVII веков число казнённых по обвинениям в колдовстве оценивается исследователями десятками тысяч. Оценки различаются, но порядок величины не оспаривается.

Оговорка обязательна: ранние оценки в миллионы отвергнуты; они восходят к публицистике XIX века и не подтверждаются архивами.

В России ничего сопоставимого не происходило.

Первая причина: не было отдельного суда

Русские дела велись преимущественно светскими органами в общем порядке сыска — тем же приказным порядком, что дела о разбое или о поджоге.

Инквизиции как отдельного института в России не существовало.

Это существенно не потому, что светский суд мягче. А потому, что специализированный институт ищет то, для чего создан.

Ведомство, учреждённое для розыска ведьм, находит ведьм — иначе непонятно, зачем оно. Ведомство, разбирающее все дела подряд, разбирает жалобу о порче как одну из многих.

Вторая причина, и она главная

В западноевропейской практике сложилась разработанная доктрина ведьмовства, включавшая:

договор с дьяволом; шабаш; коллективный заговор ведьм.

Третий пункт — решающий.

Если ведьмы образуют сообщество, то у каждой обвиняемой есть сообщницы. И следствие обязано их установить.

Отсюда — требование назвать сообщников, обращённое к человеку под пыткой.

Человек называет. Названные арестовываются. От них требуют того же.

Так возникает цепной процесс — и именно он даёт счёт на десятки тысяч.

Почему в России цепи не возникало

В русских делах обвинения касались преимущественно причинения конкретного вреда конкретному лицу: порчи, наведения болезни, воздействия на скот или на отношения.

Доктрины коллективного заговора в этом виде не сложилось.

Следствие: обвинение остаётся частным делом двух соседей.

Разобрались, наказали — и дело кончилось. Сообщников спрашивать не с кого, потому что никакого сообщества в обвинении не предполагается.

Механизм размножения отсутствует.

Это, по-видимому, и есть основное объяснение разницы в масштабах. Не большая мягкость, не большая терпимость, а отсутствие конструкции, которая самовоспроизводится.

Роль церкви

Её стоит изложить точно.

Русская православная церковь относила обращение к колдовству к грехам и подвергала церковным наказаниям — епитимьям.

Следствие и наказание по делам о вреде осуществлялись светской властью.

То есть церковь осуждала, но не расследовала и не казнила. Разделение функций, которого в западной практике на пике преследований не было.

Что нельзя утверждать

Оговорки, необходимые для честности.

Общее число дел и казней в России неизвестно. Сохранившиеся материалы представляют часть производившихся, и полнота неизвестна.

Относительный вес называемых причин не установлен. Объяснения предлагаются исследователями и не сводятся к одному; здесь изложены наиболее обсуждаемые.

Отсутствие массовых процессов не означает отсутствия жестокости. Пытка применялась, приговоры выносились, люди гибли — просто не десятками тысяч.

Что из этого следует

Одно наблюдение, применимое шире.

Масштаб преследования определяется не силой веры, а устройством обвинения.

Вера в колдовство была в обоих случаях, и была она примерно одинаково крепкой. Различалось то, позволяло ли обвинение тянуть за собой следующее.

Там, где от обвиняемого требуют имён, счёт идёт на тысячи. Там, где спрашивают только про сглаженную корову, — на единицы.

Разница между этими двумя следственными процедурами оказалась разницей в десятки тысяч жизней.