Море-океан и остров Буян в заговорах

Формула

Если прочитать подряд сотню русских заговоров, одна конструкция начнёт повторяться настойчивее прочих:

«…выйду в чистое поле, в чистом поле море-океан, на море-океане остров Буян, на острове Буяне бел-горюч камень Алатырь…»

Дальше начинается собственно дело: на камне сидит некто, к кому обращаются, или из-под камня течёт то, что нужно просителю.

Эта триада — визитная карточка жанра. По ней заговор опознаётся мгновенно.

Зачем она нужна

Функция композиционная, и она понятна, если проследить движение героя.

Текст начинается дома: «встану я, раб Божий, благословясь». Затем — выход: «пойду из дверей в двери, из ворот в ворота». Затем — чистое поле, то есть пространство вне обжитого. И только там открывается море-океан с островом.

Это последовательное удаление от быта. Проситель не обращается к силе с печи — он проделывает путь. И к моменту, когда произносится просьба, действие происходит уже не в избе.

Тот же приём знаком по сказке: «в некотором царстве, в некотором государстве». Функция одна — переключение регистра. Разница в том, что сказка так начинает вымысел, а заговор — дело.

Что такое Алатырь

Честный ответ: неизвестно.

Версий несколько. Алатырь связывают с янтарём (латырь-камень), с алтарём, с мрамором, с известняком. Этимология спорная, и убедительного решения нет.

В текстах Алатырь — «бел-горюч камень», лежащий посреди острова. Он центр: под ним источники, на нём сидит тот, к кому обращаются, от него исходит сила. По функции это мировой центр, ось — образ, известный многим традициям.

Но всё это описание того, чем камень является в текстах. Чем он был до них — предмет реконструкции.

Остров Буян и Рюген

Самая популярная гипотеза отождествляет Буян с островом Рюген в Балтийском море, где находилась Аркона — крупное святилище балтийских славян с храмом Свентовита, разрушенное датчанами в 1168 году.

Гипотеза красивая: реальный славянский сакральный остров, память о котором могла сохраниться в формуле.

Проблема в том, что связь ничем не подтверждается. Между падением Арконы и первыми записями заговоров — полтысячелетия, и в промежутке нет ни одного свидетельства, которое соединяло бы Буян с Рюгеном. Отождествление держится на правдоподобии, а не на данных.

Это стоит держать в голове, потому что в популярных публикациях гипотеза почти всегда излагается как установленный факт.

Пушкин

«Ветер весело шумит, судно весело бежит мимо острова Буяна…»

«Сказка о царе Салтане» вышла в 1831 году, и остров Буян известен широкой публике прежде всего оттуда. Порядок при этом обратный тому, который иногда предполагают: не заговоры взяли образ у Пушкина, а Пушкин — из фольклора, который знал хорошо и использовал сознательно.

Для истории формулы это удобно: пушкинский текст даёт твёрдую верхнюю границу. К 1831 году образ был настолько общеизвестен, что его можно было вставить в сказку без пояснений.