Структура заговорного текста: зачин и закрепка

Четыре части

Русский заговор — не набор слов, а построенный текст. Схема выделена исследователями при изучении корпусов записей и обнаруживается в большинстве собранных образцов.

Зачин. Выход из дома в пространство обряда.

Эпическая часть. Краткий рассказ о действии, соответствующем нужному результату.

Императивная часть. Требование, обращённое к болезни, предмету или существу.

Закрепка. Формула, запирающая сказанное.

Отдельные тексты могут не содержать всех частей, но порядок устойчив.

Зачин: маршрут

Самая узнаваемая часть, и она почти всегда одна и та же.

Произносящий встаёт, умывается, крестится, выходит «из дверей в двери, из ворот в ворота», идёт в чистое поле, к морю-океану, к острову Буяну.

Формула зафиксирована в огромном числе записей — от Олонецкой губернии до Сибири.

Обратите внимание на её устройство. Это маршрут: последовательность пространств, каждое дальше предыдущего.

Дом → двери → ворота → двор → поле → море → остров.

Произносящий словами проходит путь от обжитого к предельно дальнему. Остров Буян в этой географии — самая дальняя точка мира, и разбирается она в отдельной статье.

Смысл движения: обряд совершается не здесь. Обычное пространство для него не годится, и текст переносит говорящего туда, где действие возможно.

Эпическая часть: образец

Дальше следует краткий рассказ, и он устроен по одному принципу.

Некто уже совершил то, что требуется.

Святой остановил кровь. Некто затворил рану. Кто-то унёс болезнь. На камне сидит тот, кто вынимает жало.

Это образец, к которому приравнивается нынешний случай.

Механизм тот же, что разобран на сайте в статье о магии подобия: действие совершается по подобию. Только здесь подобие не в жесте, а в сюжете: раз тогда получилось, пусть получится и теперь.

Отсюда, между прочим, объясняется, почему заговорные тексты повествовательны. Им нужен прецедент.

Императивная часть

Здесь текст обращается напрямую — к болезни, к крови, к зверю, к огню.

Требование уйти, прекратиться, не вредить.

Часто с указанием куда: в болота, в пески, в леса, за море, туда, где не ходят люди.

Болезнь при этом трактуется как существо, способное услышать и уйти. Это не метафора текста, а представление, стоящее за ним, и оно объясняет всю лечебную часть корпуса.

Закрепка

Заключительная формула, и она самая любопытная по смыслу.

Наиболее распространённые:

«Ключ, замок» — с указанием, что ключ брошен в море или в воду.

«Слово моё крепко».

«Аминь», часто трижды.

Зачем это нужно, объясняется просто. Сказанное должно держаться: не быть отменённым, не быть переиначенным, не быть развязанным.

Замок запирает. Ключ, брошенный в воду, — гарантия того, что отпереть нельзя.

Заговор в этом смысле мыслится как договор или запись, а не как просьба. Отсюда и требование точности: договор, произнесённый неверно, недействителен.

Ключ и замок в русской обрядности разобраны отдельно, в статье о приметах про ключи; здесь важно, что предмет выбран за наглядность действия.

Проверка на подлинность

Практическое применение схемы, ради которого её стоит знать.

Современные издания печатают «старинные заговоры» тысячами. Отличить зафиксированный этнографами текст от сочинённого недавно можно по признакам.

Есть ли зачин с маршрутом? Записанные тексты почти всегда его содержат. Сочинённые начинаются прямо с просьбы.

Есть ли закрепка? Её отсутствие — сильный признак позднего происхождения.

Есть ли эпическая часть? Современные подделки обычно чисто императивны: «сделай так-то», без прецедента.

Указан ли источник записи? Губерния, собиратель, издание. Тексты, публикуемые без указания источника, соотнести с традицией невозможно.

Есть ли слово «энергия»? Признак, работающий и здесь: он моложе традиции на век с лишним.

Зачем эта схема нужна нам

Не для того, чтобы заговаривать.

Схема показывает, чем был заговор: не заклинанием в сказочном смысле, а словесным описанием обряда — с выходом, приходом, действием, требованием и закреплением.

Эту мысль наиболее последовательно проводил Н. Ф. Познанский в работе 1917 года: заговорная формула вырастает из обряда и первоначально сопровождает действие, описывая его словами.

Если это так, то текст — не причина обряда, а его тень. И тогда понятно, почему он так подробно описывает дорогу: когда-то по ней действительно шли.