Как церковь относилась к заговорам

Позиция

Она была последовательной и не менялась.

Осуждение заговорной практики документировано с раннего периода: соответствующие запреты содержатся в вопросниках для исповеди, в постановлениях соборов, в поучениях.

Стоглавый собор 1551 года среди прочего осуждал обращение к волхвам, чародейство и хранение «отреченных» книг.

Отречённые книги

Существовали списки отречённых (запрещённых) книг; в них включались гадательные и заговорные сочинения. Списки переписывались и дополнялись.

Любопытная особенность таких списков: они называют то, что запрещают.

Благодаря этому мы знаем названия сочинений, которые иначе не сохранились бы вовсе, — как знаем содержание заговоров благодаря судебным делам.

Запрет оказывается источником.

Исповедь

Практика исповеди предусматривала вопросы об обращении к знахарям и о гаданиях; за это налагалась епитимья.

Это существенная деталь: вопрос был в перечне, то есть спрашивали каждого.

Значит, практика была достаточно распространена, чтобы о ней спрашивать регулярно.

И одновременно

Заговорные тексты фиксируются в рукописных сборниках вместе с молитвами; известны случаи, когда такие тетради принадлежали лицам духовного звания или переписывались ими.

Оговорка обязательна: свидетельства единичны и не позволяют судить о масштабе.

Но сам факт показателен: линия проходила не между сословиями, а внутри обихода.

Почему тексты христианские

Значительная часть заговорных текстов содержит христианские образы: святых, Богородицу, крест, церковь; зачин нередко включает молитвенную формулу.

Разбор — в статьях о двоеверии и о границе между заговором и молитвой.

Коротко: для произносящего это не смешение двух систем, а обращение ко всему, что представляется действенным.

Реконструкции «двоеверия» как устойчивой системы при этом остаются исследовательским понятием: сами носители такого различения не проводили.

Где граница проходила на практике

Вот полезное разграничение, которое обычно теряется.

Отдельные обрядовые практики входили в церковный обиход: молебствие о дожде, крестные ходы на поля, освящение скота при первом выгоне, освящение семян.

Церковная позиция различала эти практики и внецерковные: первые совершались священником по чину, вторые осуждались.

То есть обход поля с иконой — церковное действие, а обход того же поля с произнесением заговора — нет.

Со стороны разница неочевидна: и там и там обход, и там и там просьба о дожде.

Изнутри церковного взгляда она принципиальна: кто совершает, по какому чину и к кому обращается.

Что это объясняет

Многое в записях, разобранных в кластере.

Крестьянин, вышедший с крестным ходом утром и лью́щий воду на могилу заложного покойника вечером, не совершал измены. Он делал всё, что делают в засуху.

Церковь при этом последовательно указывала, что второе делать нельзя, — и указывала веками, что само по себе говорит о результате.

Оценки действенности церковных запретов отсутствуют: количественных данных нет.