Обряды вызывания дождя

Положение

Начнём с него, иначе обряд выглядит нелепым.

Засуха приводила к неурожаю и голоду. В России XIX века засухи неоднократно становились причиной массового голода.

Метеорологических способов вызвать осадки в тот период не существовало.

Добавим то, что верно и сегодня: современные методы воздействия на облака требуют наличия подходящей облачности и имеют ограниченную эффективность. То есть при ясном небе не поможет ни самолёт, ни реагент.

Человек, глядящий на выгорающее поле, не может сделать ничего. Не «мало» — а буквально ничего.

Это самая полная беспомощность во всём хозяйственном году, и на неё приходится самая напряжённая обрядность.

Что делали

Обливание водой — людей, прохожих, участников обряда.

Опахивание.

Обход поля с иконами и молебствие.

Вспахивание русла пересохшей реки.

Поминовение утопленников и заложных покойников.

Бросание в воду предметов и, по ряду записей, разрывание могилы человека, умершего неправильной смертью.

Подобие

Первый и самый прозрачный принцип.

Обливание водой как приём построено на подобии: воспроизводится желаемое явление.

Хочешь дождя — устрой дождь. Лей воду сам.

Тот же приём работает во всём заговорном обиходе: действие изображает результат, как разъединение предметов в отсушке.

Вспахивание русла пересохшей реки — из того же ряда, только наоборот: показать реке, что её нет, и потребовать вернуться.

Заложные покойники

Вторая линия, и она специфически восточнославянская.

Действия, связанные с заложными покойниками, объясняются в записях представлением о том, что неправильно погребённый удерживает дождь.

Логика здесь последовательная. Умерший неправильной смертью — утопленник, самоубийца, некрещёный — не принят землёй. Земля его отвергает; отсюда и засуха как отказ земли рожать.

Средство соответственное: поминать таких покойников, лить воду на их могилы, а в крайних случаях — разрывать могилу и переносить тело.

Последнее в записях отмечается как крайняя мера, вызывавшая противодействие властей и духовенства. И это стоит понимать: обряд, при котором община идёт раскапывать кладбище, — мера отчаяния, а не обычай.

Церковь рядом

Деталь, о которой стоит сказать отдельно, потому что она характерна.

Молебствие о дожде входило в церковную практику; крестные ходы на поля во время засухи совершались официально.

В ряде записей церковные и внецерковные действия совершались подряд.

То есть утром шёл крестный ход с иконами, а вечером обливали прохожих и лили воду на могилы.

Противоречия крестьянин здесь не видел. Это то самое двоеверие, разобранное отдельно: не борьба двух систем, а одно поведение, в котором используется всё доступное.

Кто участвует

Обряды этой группы, как правило, коллективные; участие принимала вся община или значительная её часть.

И это, пожалуй, главное в них.

Засуха — беда общая. Голодать будут все, и никто не спасётся поодиночке.

Обряд собирает деревню в одном месте и даёт ей общее занятие в момент, когда занятия нет. Он не приносит дождя. Он приносит то, что можно назвать переносимостью ожидания.

Про «сработало»

Сообщения о случаях, когда дождь следовал за обрядом, не велись систематически.

Механизм тут очевиден и разобран в другом кластере: обряд совершают во время засухи, засуха рано или поздно кончается, и последний обряд перед дождём запоминается.

Обряды, после которых дождя не было, не запоминаются и не пересказываются.

Знаменателя, как всегда, нет.

Оговорки

Универсальность отдельных приёмов не подтверждается: описания различаются по местностям.

Реконструкции как остатков дохристианского культа опираются на записи XIX века.

И общее сравнительное наблюдение: сходные обряды зафиксированы у большинства земледельческих народов. Объясняется это не общим происхождением, а общим положением — засуха везде одинакова, и бессилие перед ней тоже.