Заговоры воина: как оберегали солдата

Что означал уход

С этого надо начать.

Рекрутская повинность в России до реформы 1874 года предполагала службу сроком, доходившим до двадцати пяти лет.

Уход в рекруты воспринимался как окончательный, и проводы были близки к похоронным по составу действий.

Двадцать пять лет — это, по меркам того времени, вся оставшаяся жизнь. Вернувшихся было мало, и возвращались они стариками в деревню, где их уже никто не ждал.

Рекрутские причитания зафиксированы как отдельный жанр и сближаются с похоронными причитаниями.

Прочтите это ещё раз: по сыну, уходящему в солдаты, причитали как по покойнику, теми же средствами и почти теми же словами.

Кто произносил

Тексты произносились преимущественно матерью или ближайшей роднёй.

Это отличает жанр от лечебного и пастушьего: не нужен знающий. Здесь действует тот, кому больнее всех.

Записанный текст мог зашиваться в одежду, в пояс, в ладанку и носиться при себе.

Устройство текста

Употребительные образы: одевание в «нерушимую ризу», каменная стена вокруг тела, замыкание тела на замок, перечисление частей тела с указанием, что каждая защищена.

Последний приём стоит выделить.

Перечисление частей тела — тот же принцип полноты, что в заговорах от волка и от грыжи: названное защищено, неназванное открыто.

Отсюда длинные перечни: голова, лоб, очи, уста, грудь, сердце, руки, ноги, спина — и так до пальцев.

Мать, произносящая такой текст, проходит по телу сына целиком.

Заговор и молитва

Тексты нередко сочетают заговорные формулы с молитвенными; в ряде случаев переписывались вместе с молитвами в одной тетради.

Разграничение разобрано в отдельной статье. Здесь оно особенно размыто — и это понятно: в такую минуту берут всё, что есть.

Что изменилось потом

После реформы 1874 года срок службы был существенно сокращён, и характер проводов изменился.

Служба перестала быть пожизненной, и причитания как по покойнику потеряли основание.

Обряд при этом не исчез — он облегчился, что для обрядности обычно: форма переживает обстоятельства.

Что дожило

Обычай носить зашитый текст или ладанку сохранялся и в XX веке; известны свидетельства о таких предметах у участников войн.

Это тот случай, где этнографический предмет обнаруживается в кармане гимнастёрки через восемьдесят лет после того, как его перестали записывать.

О чём здесь речь

Не о действенности — она не обсуждается.

О том, что человек, провожающий другого туда, откуда не возвращаются, должен что-то сделать.

Вся эта обрядность — о положении провожающего, а не уходящего. И, судя по тому, что она пережила и рекрутчину, и реформу, и XX век, она с этой задачей справлялась.