Заложные покойники

Термин и книга

«Заложные покойники» — термин, введённый этнографом Дмитрием Константиновичем Зелениным в работе «Очерки русской мифологии. Выпуск 1. Умершие неестественною смертью и русалки» (Петроград, 1916).

Работа влиятельная; отдельные положения реконструкции обсуждаются, но само разграничение вошло в научный оборот прочно.

Происхождение слова «заложные» объясняли по-разному; общепринятого объяснения нет.

Кто к ним относился

Умершие неестественной смертью:

утонувшие, замёрзшие, убитые, самоубийцы, умершие от опоя;

умершие некрещёными;

те, кто при жизни считался колдуном.

Почему они считались опасными

Логика внутри системы последовательна.

Согласно зафиксированным представлениям, такие умершие не завершили положенного срока жизни.

Обычный покойник свой срок прожил и переходит в состояние предка — то есть занимает место в устроенном порядке, где его поминают, кормят на Радуницу и навещают на кладбище.

Заложный своего срока не дожил. Он остался вне порядка — и потому опасен.

Разобрано в статьях о Радунице и о завешивании зеркал в разделе о приметах: русская обрядность занята обслуживанием границы между живыми и мёртвыми, и всякое нарушение этой границы требует ответа.

Где их хоронили

Не на общем кладбище.

Погребение производилось вне освящённой земли:

на перекрёстках; в оврагах; на границах — межах, у дорог; в убогих домах (скудельницах).

Последнее заслуживает пояснения, потому что практика документирована и существовала долго.

Убогие дома

Убогий дом — специальное строение, куда свозили тела тех, кого нельзя было похоронить обычным порядком: неопознанных, умерших неестественной смертью, безродных.

Тела накапливались там, и общие погребения совершались в определённые дни года.

То есть система была не стихийной, а устроенной: у неправильной смерти был свой порядок обращения.

Общество не просто отвергало таких умерших — оно предусмотрело для них процедуру.

Засуха

Одно представление из этого круга особенно показательно.

Считалось, что неправильно погребённый удерживает дождь.

В засуху могли разрывать такие могилы или лить на них воду.

Логика: покойник, лежащий не там, где положено, нарушает порядок; нарушенный порядок проявляется как нарушение погоды; чтобы дождь пошёл, надо исправить положение.

Обратите внимание, что это не суеверие о погоде, а следствие общей системы: всё, что не на своём месте, порождает беду, а беда указывает на то, что не на месте.

Русалки

Связь, которую установил Зеленин и которая объясняет образ.

Русалки в русской традиции связывались с этим же кругом — прежде всего с утонувшими и умершими до брака девушками.

То есть русалка — не водяное божество и не сказочный персонаж, а заложная покойница: девушка, умершая не своей смертью и не дожившая до положенного перехода.

Отсюда всё, что о них рассказывали: они являются у воды, они опасны для живых, они привязаны к определённому времени года (Троицкая неделя), их поминают.

Это, пожалуй, самое сильное в работе Зеленина: разрозненные поверья он свёл к одной системе, и система оказалась связной.

Оговорки

Реконструкция принята как влиятельная, отдельные положения обсуждаются.

Практики различались между местностями — единообразия не было.

Датировка возникновения представлений не установлена.

Что здесь по существу

Один вывод, годный за пределами этнографии.

Общество, у которого есть правильный способ умереть и быть похороненным, обязано что-то делать с теми, кто умер неправильно.

Оно может их отвергнуть, вынести за ограду, назначить им особый день — но не может не заметить.

Отсюда убогие дома, отдельные погребения и целый пласт представлений. Не жестокость и не суеверие, а работа системы, столкнувшейся с тем, что в неё не укладывается.