Кто такая заря-заряница в заговорах

Формула

«Заря-заряница, красная девица…»

Одно из самых частых обращений русского заговора. Зафиксировано в большом числе записей XIX — начала XX века.

Встречается преимущественно в лечебных текстах, в заговорах от бессонницы, от детского плача и в любовных.

В ряде записей различаются утренняя и вечерняя заря, и к ним обращаются с разными просьбами.

К кому обращён заговор

Здесь главное, и оно объясняет весь корпус.

К заре обращаются как к лицу: у неё просят, ей отдают болезнь, её называют по имени, к ней приходят.

И точно так же в тех же текстах обращаются:

к месяцу — «месяц молодой, у тебя рог золотой»; к солнцу; к ветру; к воде — в текстах от испуга и от сглаза; к огню; к дереву; к утренней росе.

Обращение как к лицу — устойчивая черта всего корпуса, а не особенность зари.

Отсюда вывод, который стоит сделать прежде любых реконструкций: заговор разговаривает с миром. Это его способ речи.

Почему это не пантеон

Соблазн собрать из этих обращений список божеств велик, и в XIX веке этим занимались всерьёз.

Осторожность здесь необходима по двум причинам.

Первая. Обращение к предмету как к лицу не требует веры в его божественность. Человек, говорящий «ну давай же» захлебнувшемуся мотору, не считает мотор существом.

Вторая. Тексты, обращающиеся к заре, в тех же строках обращаются к Богородице и святым. Если считать зарю божеством, придётся объяснять, как она уживается с христианским пластом в одном предложении.

Объяснение через двоеверие возможно и разобрано отдельно. Но проще заметить, что обращение — это форма, а не богословие.

Что говорят реконструкции

Их следует изложить и оговорить.

Исследователи XIX–XX веков предлагали возводить образ зари к дохристианскому персонажу; такие построения делались и для месяца, и для матери-сырой земли.

Прямых свидетельств не имеется. Дохристианских текстов не сохранилось; реконструкция ведётся по позднему материалу назад.

Это не значит, что реконструкции ложны. Это значит, что они являются реконструкциями — и подавать их как установленные сведения о славянском язычестве нельзя.

Разница та же, что описана в статье о Параскеве Пятнице в разделе о приметах: специализация персонажа заметна, а происхождение — предмет предположений.

Утренняя и вечерняя

Различение встречается, и записи расходятся в том, что кому поручается.

Правдоподобное объяснение — хозяйственное, а не мифологическое.

Утренняя заря связана с началом: пробуждение, выход на работу, первое действие дня. К ней обращаются с просьбами о начале — здоровье, удаче, силе.

Вечерняя связана с завершением и с отходом ко сну. К ней обращаются в заговорах от бессонницы и от детского плача — то есть тогда, когда нужно, чтобы успокоилось.

Расхождение записей при этом реальное, и приводить единую схему как общерусскую было бы неверно.

От бессонницы

Стоит привести самый частый случай употребления, потому что он показывает всю конструкцию в работе.

Ребёнок не спит и плачет по ночам. Мать выходит и обращается к заре, отдавая ей детскую бессонницу — иногда с просьбой взять её себе, иногда с указанием унести её туда, где не ходят люди.

Разберём по частям, разобранным в статье о структуре заговора.

Зачин — выход из дома. Обращение — к заре как к лицу. Императив — забрать, унести. Указание места — куда унести.

Текст выполняет ровно то, что положено: переносит нечто из дома вовне.

И здесь стоит заметить то, что редко замечают. Мать, выходящая ночью с плачущим ребёнком на воздух и говорящая ровным заученным текстом, совершает действие, которое и без всякой магии нередко успокаивает и ребёнка, и её саму.

Прохлада, движение, ритмичная негромкая речь. Обряд не обязан быть действенным по своему объявленному механизму, чтобы иметь наблюдаемый результат.